Джону Клюту, Тому Дишу и Барри Пейну
Потух огонь, растрачено тепло,
(Таков конец всех песен на земле.)
Вино златое выпито. На дне
Лишь капли, что полыни горше мне.
Здоровье и надежду унесло -
Вслед за любовью канули во мгле.
Лишь призраки со мною до конца -
Из тех, что без души и без лица.
И скучно и тоскливо ждать нам всем,
Когда опустят занавес совсем…
Таков конец всех песен на Земле.
Эрнест Доусон, «Остатки», 1899
Не считая эпиграфа и цитат из Альфреда Остина, все прочие стихи в тексте принадлежат Эрнсту Уэлдрейку. Большинство стихотворений – из сборника «Посмертные поэмы», вышедшего в 1881 г. и никогда не переиздававшегося.
Автор
Глава первая,
В КОТОРОЙ ДЖЕРЕК КАРНЕЛИАН И МИССИС АМЕЛИЯ АНДЕРВУД В НЕКОТОРОЙ СТЕПЕНИ ОБЩАЮТСЯ С ПРИРОДОЙ
– Не знаю, как вы, а я не испытываю ни малейшего желания умереть голодной смертью, мистер Карнелиан. Будем есть их сырыми.
Нервным движением левой руки миссис Амелия Андервуд поправила прядь прекрасных золотисто-каштановых волос, в то же время другой рукой судорожно одергивая лохмотья того, что еще недавно смело можно было назвать юбкой. В жесте ее было столько отчаяния, сколько и ожесточения. Чопорно расположившись на глыбе девственного известняка, она исподлобья наблюдала за тщетными усилиями влюбленного в нее Джерека Карнелиана. Скорчившись на четвереньках под беспощадными лучами силурийского (или, если угодно, девонского) солнца, он трудился, не покладая рук.
Вероятно, уже в тысячный раз он пытался трением своих Колец Власти высечь искру, чтобы зажечь кучу высохшего мха, которую он в порыве энтузиазма, давно рассеявшегося, собрал несколькими часами раньше.
– Как сырыми? – пробормотал Джерек. – Вы же говорили мне, что даже подумать не можете… Вот! Это была искра? Или только отблеск?
– Только отблеск, – взгляд ее не уступал волчьему.
– Мы не должны отчаиваться, миссис Андервуд.
Но оптимизм его уже иссяк. Джерек сидел среди груды истертых друг о друга веток папоротника, из которых он упорно, но тщетно пытался извлечь огонь, прибегнув к ее совету. Оставив напрасные попытки, он переключил внимание на Кольца Власти и каждый удар, раздававшийся подобно грому среди ясного и безмятежного силурийского дня, оказывал на ее нервы поразительный эффект, о котором она раньше не подозревала, считая себя женщиной крепкой и чрезвычайно здоровой, а не какой-нибудь там малокровной героиней сентиментального романа.
Миссис Андервуд тяжело вздохнула. Скука сыграла свою роль в ее теперешнем состоянии.
Джерек вздохнул в ответ.
– Вероятно, для этого нужно умение, – признался он. – Где трилобиты? – он рассеянно оглядел землю вокруг себя.
– Уже в море, где им еще быть, – холодно ответила она ему. – Два брахиопода заползли на ваш сюртук.
– Ага! – он чуть ли не с нежностью снял моллюсков с запачканной темной ткани и с сомнением уставился внутрь раковины. Миссис Андервуд облизнула губы.
– Дайте мне их, – приказала она, вынимая заколку. Опустив голову, как Пилат перед фарисеями, он уступил ей.
– В конце концов, – уговаривала она не столько его, сколько себя, – нам не хватает только чеснока и масла для блюда, достойного французской кухни, – но эти слова, казалось, не приободрили ее. Она заколебалась.
– Миссис Андервуд?
– Пожалуй, нам осталось уповать только на божью милость, – она нахмурилась. – Это может помочь. Этот цвет…