Жаку Дио хотелось убить Даниэля Панталекиса – чистое, простое и вполне соответствовавшее обстоятельствам желание. Француз верил, что таким образом окажет услугу всему обществу.
– Ах ты мразь, – тихо проговорил он, сжимая громадные кулаки. На костяшках пальцев шевельнулись красно-черные татуировки Церкви Новых Земель. – Гребаный сукин сын!
Светловолосый мужчина ниже его ростом что-то неразборчиво пискнул, а его крайне уродливое лицо исказилось в гримасе ужаса. Он бы попятился, будь у него такая возможность, но за спиной находилась навигационная консоль, на экране которой высвечивались координаты «Оптимиста».
– Что случилось? – Катерина неуклюже натянула куртку оранжевого комбинезона. После анабиоза она всегда просыпалась замерзшей и оцепеневшей, и нисколько не сомневалась, что если бы сейчас посмотрела в зеркало, то увидела бы бледную и мягкую, словно непропеченное тесто, кожу. К счастью, введенные в ее кровь стимуляторы уже действовали.
Она начинала ощущать голод, а это был хороший знак.
– Жак? Даниэль? – раздраженно бросила она.
– Что происходит? – присоединился к ней Ивен.
– Он сменил нашу траекторию, – рявкнул Жак. – И в итоге мы теперь оказались в каком-то захолустье, нам полгода пути до дома.
– Я думал, что так мы сумеем миновать таможенный пункт! – Панталекис с каждым мгновением все больше бледнел и, казалось, уменьшался в размерах. – Я не знал! Что-то наверняка сглючило!
Жак ударил его по лицу. Даниэль со стоном отшатнулся, опираясь о консоль.
– Что сглючило? Это ты все напортачил.
– На этот раз ты перестарался, Панталекис, – Катерина сунула руки в карманы куртки, и на ее лице отразилось смешанное с презрением отвращение. Она даже не дрогнула, когда Жак нанес второй удар, и потом, когда Даниэль упал, сплевывая на пол кровь.
– Прекратите, – вмешался Ивен. – Это ничего не даст.
Но даже он и пальцем не пошевелил, чтобы удержать Жака.
Уже почти год они терпели Даниэля Панталекиса, несмотря на то, что худой и страшный как черт потомок греков обладал необычайным умением ввязываться в неприятности. Однако у него имелось также везение, позволявшее выходить из них победителем, технические способности и талант ко всяческим темным делишкам. Вся его жизнь представляла собой полосу выдающихся провалов и столь же выдающихся удач.
Именно Панталекису они были обязаны тем, что помимо законного груза «Оптимист» перевозил также несколько тщательно спрятанных ящиков с запрещенными антиагапиками. На Керберосе их можно было продать с пятнадцатикратной прибылью, если, естественно, к тому времени не поменяется рыночная ситуация.
«Полгода, – подумала Катерина. Они потеряли полгода, чтобы добраться до этого захолустья, и потеряют еще полгода, чтобы вернуться. – Мать твою».
Даниэль, всхлипывая, утирал рукавом смешанные с кровью сопли.
Ивен подошел к компьютеру.
– Жак, хватит, – сказал он, и на этот раз в его голосе прозвучало нечто, заставившее могучего француза послушаться. – Смотрите.
На экране перемещалось зарегистрированное внешними камерами изображение поверхности планеты. Она вращалась вокруг древнего солнца и выглядела мертвой.