Для того чтобы быть журналистом нужно хорошее чутье – один знает где совершаются преступления, другой видит едва заметные ниточки экономических махинаций, а я с двенадцати метров распознаю сорт пива по шипению банки. Это, между прочим, редкий в наших кругах талант. Сегодня баночка светлого лагера кротко шикнула за стеной в отделе рекламы.
Резко дернулась ручка двери редакции. Через несколько минут снова и снова. Кто б это не был, он определенно привлек внимание всех, кто был в помещении. Ближайший к двери сотрудник – Стас Мясницкий, до пояса – итальянский модник в костюме, ниже – сирийский беженец в шортах и шлепках, распахнул дверь, отступив на два шага назад. В коридоре никого не было. Михалыч ядовито усмехнулся.
– Это точно призрак проклятого корреспондента. Снова пришел. Говорят, он погиб из-за того, что заказчик шестьдесят шесть раз согласовывал статью и не принял финальные правки.
– Не выдержало сердце? – переспросил кто-то из девчонок.
– Разорвало жопу, – кротко ответил Сашка, допивающий четвертую или пятую литровую кружку кофе, – слышали мы эту байку еще в универе, только там было про бандитов, под которых капал газетчик.
– Ты сейчас кино пересказываешь, – крикнул кто-то из «лентачей».
– Да? И какое?
– Блядь, да любое российское.
Повисла пауза, не трагичная, а скорее балабановская – когда события происходят, но не сопровождаются речью. Вот и у нас все вроде как вернулись к работе, один я сидел на стуле, опрокинув голову на спинку.
– Кто-то хлещет пивас в рекламе, – заметил я.
– Да ну, – не отвлекаясь от монитора ответила Ольга, главный редактор, – Михалыч, сходи-ка глянь.
– А почему не я?
– Да потому что он наругает, а ты присоединишься.
Ну тоже, верно. В последний раз мой поход в кабинет рекламы ничем хорошим не закончился. Уже утром, мусолящий сигаретный окурок во рту и лежащий в пирамиде из бутылок, все в том же кабинете, я попался делегации крупных заказчиков, за что был на месяц сослан с фотоаппаратом на народные гуляния.