День был серый, стоял жестокий холод, и собаки не хотели брать след.
Большая черная сука, понюхав отпечатки медвежьих лап, поджала хвост и отошла к сбившейся в кучу стае. Собаки жались друг к дружке на берегу реки под натиском свирепого ветра. Этот ветер пробирал и Четта сквозь все слои черной шерсти и вареной кожи. Слишком холодно и для человека, и для зверя, но они тут, и деваться некуда. Четт скривил рот, прямо-таки чувствуя, как наливаются кровью прыщи на лице и шее. «Сидел бы я сейчас за Стеной, ухаживал за сраными воронами да разводил огонь для старого мейстера Эйемона». Это ублюдок Джон Сноу лишил его этой завидной доли – Сноу и его жирный дружок Сэм Тарли. Это из-за них он морозит себе яйца вместе со сворой псов в самой чаще Зачарованного леса.
– Семь преисподних! – Он рванул поводки, призывая собак к порядку. – След, ублюдки. Это медведь – хотите мяса или нет? Искать! – Но гончие только еще плотнее сбились в кучу, поскуливая. Четт щелкнул над ними плеткой, и черная сука огрызнулась на него. – Собачатина в котле будет не хуже медвежатины, – заверил ее Четт, выдыхая пар при каждом слове.
Ларк Сестринец стоял, обхватив себя руками и засунув ладони под мышки. Он носил черные шерстяные перчатки, но всегда жаловался, что у него пальцы стынут.
– Слишком, мать его, холодно для охоты, – сказал он. – В жопу медведя. Не хватало еще обморозиться из-за него.
– Негоже возвращаться с пустыми руками, Ларк, – пробубнил Малыш Паул сквозь свои бурые кустистые баки. – Лорду-командующему это не понравится. – Под приплюснутым толстым носом этого крепыша выросла ледяная корка из замерзших соплей. Его огромный кулак в толстой меховой перчатке крепко сжимал копье.